Версия для слабовидящих

Вход в систему

 

Станислав Сенькин

Медные Слова

Медные Слова

Словно листья медные слова.
Осень ран былых стежки разрежет.
И напомнит, как я целовал
Глаз твоих волнительную нежность.

Как я пил их сладость с теплотой.
Каждый раз, смакуя терпкость меда.
Листья из шкатулки золотой
Осень дарит до зимы прихода.

В пустоте обветренных полей
Дождь поплакать с ним о прошлом просит.
Даже клин прощальный журавлей
В мое сердце забивает осень.

Но пока улыбка на лице…
Вспоминаю с радостью о лете:
Каждый день с тобою был бесценен,
Каждый миг на этом белом свете.

Легче будет жить и зимовать,
Пробиваясь сквозь снега и бури.
Вспоминать, как будто целовать
Вновь и вновь глаза твоей лазури.

Новая Любовь растормошит
Чувства по весне, а может летом.
Но на самом краешке души

Белила

Белила
Станислав Сенькин -Рубанский

Осенней ночью первый снег был сер.
В своем соку, в своей пустой красе.
Он падал тихо и пушисто мило.
Он был для осени спасенье и белила,
Что прячут все подделки тишины
Из золота без пробы и цены…

Он в вихрях проносился в тусклом свете,
То равномерно штриховал еще столетье.
Порою, будто рой в фонарном лике
Кружил с листвой погибельные блики.
Пытаясь в неживой своей красе,
Вдохнуть немного жизни на шоссе.

Где ни огня, и на асфальте холст-
Снег без следа, без точки и без грунта.
Осенней ночью первый снег был прост,
И каждая снежинка, как минута.
Он продолжал, белея, истекать.
Из белых точек хоронил века.
Я знал, что не останется ни камня,
Ни имени, ни следа за веками.

ЕдиНокие

О весне все стихи и рассказы.
В них мохнатые кошки из вербы. 
Распустила она метастазы

Из ветвей в наше жирное небо. 

        Запах тонкий березовой каши- 
        Сытной каши на бруньках и снеге. 
        От весны вдохновение наше. 

        Мы вскрываем зашитые веки. 

Ковчег

Ковчег
Станислав Сенькин -Рубанский

Стихи самогонные, вес у них брутто.
Листья кленовые медные будто.
В Великой стране лилипутов - якутов,
Ковчег проложил пару дальних маршрутов.
И костью слоновой покоцанный месяц,
Висит и не весит… Тут многих повесят.
И девочка юная, плакать Олеся
Здесь станет по мне, проклиная болезни:
А Осень-диагноз в иконке окна.
Ее аватарка сверхгрусти полна.
И гонит жемчужины стекол она.
С дождем и со мной, протекая до дна.
В пол кадра вся жизнь, на пол слова трэчок.
Я дым, я осадок - совсем ни о чем!
Лишь пиксели и килобайты постов.
Разрыв разведенных людей и мостов.
Увидев Ковчег, раздирает восторг.
Но мы остаемся...

© Copyright: Станислав Сенькин -Рубанский, 2017
Свидетельство о публикации №117031800350

Черви

Черви
Станислав Сенькин -Рубанский

Четверг… Шестнадцатое… Март…
Съедают черви старых карт,
Игральный мир и ночи взгляд.
Идет весенний перебляд.

Весна духами из «Рив Гош»
Перебивает запах кож.
От этой ласковой весны
Изнанкой вывернуты сны.

И город вляпался в неон.
Тот город будто бы не Он.
В нем «Синий Кит», В нем «Крокодил».
Мне все он перегородил.

И если я в весне залип,
То город вышел на залив.
И даже в Ольгином пруду,
Весны он выплавил руду.

И звезды синие бросал,
На Нижний парк и Верхний сад.
И запах пива проливал.
И сигаретами плевал.

Он шел с тобой во двор Любви.
Чтоб своей лаской раздавить.
Вдруг ты легла на черный наст.
И черви карт съедали Нас…

© Copyright: Станислав Сенькин -Рубанский, 2017

Мимо,Мимо

Мимо, мимо...
Станислав Сенькин -Рубанский

Вербный пух на тонких ножках,
Пятна солнца на снегу.
Воробьев лежит картошка
На дорожном берегу.

Здесь весна неуловима,
Но красна в глазах творца…
Не проходит время мимо,
От начала до конца.

Милой лирикою чуткой
Тронет девушка лады.
В ее взоре незабудки
Чистой ласковой воды.

В ее взоре неизбежность
Погибать и воскресать.
Мимо горе в эту вешность…
От любви нельзя спасать!

Мимо мелочи житейской
Я иду за ней в века…
И тропинка, будто Невский,
Станет слишком широка.

Подарю ей первоцветы
Глупых маленьких стихов.
Мимо зим, весны и лета
Мы пройдемся с ней легко.

Мимо, мимо…Все промчится!
Я забыл об этом вновь.
И с надеждою влюбиться,
Понадеюсь на Любовь…

© Copyright: Станислав Сенькин -Рубанский, 2011

Небо На Крестах

Небо На Крестах
Станислав Сенькин -Рубанский

Теперь не тленно твое имя...
И ты идешь через пески
Где в центре города пустыня
Хоронит ржавые ларьки...

И не умолкнет твое слово...
Ты жил всю жизнь не знаю где...
Теперь шагаешь за святого
С терновой шапкой по воде...

На каждый шепот твой, я эхо...
Я стал сильней, чем ураган...
Был твой последним смех из смеха,
Что мир когда-то содрогал...

К тебе идут на встречу горы,
Рожая полчища мышей...
Пусть пахнет кровь твоя Кагором,
Ладони сдобой лавашей...

Я встал на жалкие колени,
Склонил убогое чело...
И среди высохших растений
Ты дал мне быть большой пчелой...

И от твоей незримой власти,
Я предан был всегда отцу...
И с черной горечью до сласти
Таскал цветочную пыльцу...

Так сотни лет прошло в рутине,

Медведица

Медведица

Станислав Сенькин -Рубанский

В лесной глуши, где ели ворожат,
Где человека не было в помине,
Водила двух косматых медвежат
Медведица к оборванной осине.

Там им звенел пронзительно ручей,
Что их поил водой хрустальной свежей.
И был тот край воистину ничей,
Точнее был воистину медвежий.

Здесь в ельниках прохладно в знойный день.
В покое райском горе не мерещиться.
Но промелькнула, показалась тень,
И напряглась взволновано медведица.

Вокруг цветы и пчелы дребезжат,
А небо, словно Божия Лощина.
Но все же своих сладких медвежат
Медведица к берлоге притащила.

И ночью ей все слышались шаги,
Когда роса блестит на паутине.
Когда луна шептала ей: «Беги!»
Венец, вплетая в маковку осине.

Когда ручей смеялся, как чудной,

Март

Март из скомканных бумажек,
Как стихи из старых книжек.
Мятый и прилично влажный
Снег бельем исподним выжат.
На заборах и балконах,
Как пакеты целлюлозы.
Март чужой и март знакомый.
Серый Стих за Белой прозой.
На песке и тротуарах
Лужи, копоть, серпантины.
Март сердечный и коварный.
Март развратный и невинный.
Я, как скомканный листочек.
В марте брошен из кармана.
Я стихи размытых строчек,
Я чернилами обманут…

Аист

На столбе телеграфном
Жил аист вчера.
Он восходы любил,
Он любил вечера…
Хорошо здесь гостить
В нашем ветхом Раю.
На столбе телеграфном,
На неба краю.
Может он и тебя
Приносил малышом?
Очень маленький аист
Жил в мире большом…
А чего тут не жить?
Колосятся поля,
Только чаще не рожь,
А в репее земля.
Воробьи под столбом,
Будто россыпь камней.
Аист слишком красив,
Аист галок умней.
Подлатает гнездо,
Заплетет в него прут.
И не думает даже,
Как аисты мрут…
Да зачем умирать
В этом ветхом селе.
Грустно звезды горят,
А ему веселей…
Поржавеет листва,

Аусвайс на Небеса

Такое чувство – быть беде!.
Сияют звезды на воде.
И снова жирная луна
Льет масло массового сна.
Прохожих редкие шаги…
Фонарный свет пускал круги.
Из непроглядной темноты
Дворы оплакали коты.

Я загадаю на беду,
Увидев падшую звезду.
Текут с подушек сны медком.
Отвергли звезды неба ком.
В подъезде пахнет огурцом…
Там бесы с ангельским лицом
Порой пьют даже до утра
Портвейн ноль семь «Три Топора».

Обычный город: грязь и лоск.
Гламурных тел пахучий воск.

Она, как муза навестит,
Она не любит, больше льстит.
Вновь отключает телефон…
Всю ночь качается плафон.