Версия для слабовидящих

Вход в систему

 

Памяти река

Угадать, в этом моложавом человеке его действительный возраст - 82 года -весьма сложно. Чистый, ясный взгляд, насыщенная речь и чувство юмора делают общение с ним весьма интересным и познавательным.

Николай Васильевич Гущин родился в Локотске в первой половине прошлого века. Его мама была работницей строчевой артели, находившейся в Старом Рахине, а отец мастерски владел сапожным ремеслом. В 1942 году отца вызвали в сельсовет для серьёзного разговора - фронту необходимо было как можно больше обуви, и он не только стал сам шить сапоги бойцам, но и активно привлекал к этому сына, заявив: «Уже большой, хватит, нагулялся, пора заняться делом». Так 13-летний Коля стал подмастерьем у собственного отца, который трудился в составе Крестецкой артели «Промысел».

Сапожником Николай проработал до 1949-го года, до того самого момента, когда его призвали в армию. К тому времени он успел стать бравым, крепким парнем и попал служить на флот, в Прибалтику, на целых пять лет. В эти годы ушёл из жизни любимый отец, не дождавшись домой сына, которому не только посвятил жизнь, но и научил всему, чему может научить трудолюбивый, крепко стоящий на ногах крестьянин, за что Николай Васильевич и по сей день благодарен родителю.

Перед демобилизовавшимся моряком встал вопрос о том, куда теперь податься. Сердце неумолимо рвалось на родную локотчину, но родители, провожая в армию, строго-настрого приказали: «В деревню не возвращайся, хотим тебе лучшей, городской доли». Не смея ослушаться родительского наказа, молодой моряк отправился в Ленинград. Пока становился на воинский учёт, искал работу, бабушка прислала посылку с яблоками из домашнего сада. Эта посылка и предопределила дальнейшую судьбу - парень понял, что больше не может находиться вне малой родины. Позабыв обо всех планах и обещаниях, Николай собрал вещи и поехал в деревню. Говорит, до сих пор не мыслит себя в другом месте, и в городе всё равно не смог бы жить.

Вернувшись в родительский дом, хотел было продолжить дело отца, но односельчанин уговорил стать лесником, мол, не пожалеешь. Действительно, не пожалел ни разу, и до сих пор горят глаза, когда рассказывает многочисленные истории из своей многолетней практики. Пешком многократно исхожена вся округа - тысячи километров. Во время посадки ёлочек доходил аж до Воробьёва. По возвращении в деревню почти сразу женился на фельдшере-акушерке - до и после войны в Локотске существовала больница на 15 коек, где и работала суженая Николая. С Полиной Николаевной прожили больше пятидесяти лет не просто дружно и счастливо — говорит, когда тяжелобольная супруга ушла из жизни, дышать не мог, тоска и сейчас давит железным обручем сердце. Очень уж любил жену.

Меньше года оставалось Николаю Васильевичу до пенсии, когда получил на работе серьёзную травму ноги и вынужден был уйти на заслуженный отдых. Однако не только работой жил все эти годы. В его руках горело и спорилось любое дело. Сапожник, столяр, строитель, охотник, рыбак и даже отличный портной (во времена всеобщего дефицита обшивал и себя, и жену) - его руки были востребованы всегда, и он с удовольствием помогал односельчанам и делом, и советом. Выстроил новые дома себе и сыну.

И ещё одна страсть сопровождала Н.В. Гущина всю жизнь - пчёлы. Завёл их в 1957 году, решив исполнить давнюю мечту. Отправился в соседнее Железово, купил пару ульев и стал расширять пчелиное семейство. Впоследствии ульи научился делать сам, и вскоре пчелосемей стало аж двадцать. Так и держал практически до последнего времени, когда стали сдавать силы, сначала убавил половину ульев, а впоследствии и вовсе отказался от хлопотного, требующего пристального внимания и ухода медоносного хозяйства.

Умер и сын Николая Васильевича. Сегодня из родственников лишь внук с невесткой приезжают навестить дедушку. Греет душу и ежедневное общение с другом, проживающим неподалёку, Никитой Тимофеевичем Маловым. Да и лето, любимая пора лесника Гущина, не за горами.
Журчит ручейком доброжелательный голос моего собеседника, воспоминания то уходят в далёкое детство - как босоногим мальчишкой, ещё не познавшим горечи войны, гонял по улицам с ровесниками, как весной ловили щук на озере, радовались престольным праздникам и горячему хлебу, испечённому матерью; то становятся сумрачными, когда, словно было всё вчера, всплывает перед глазами картина: 1942 год, наши войска, идущие из Окуловки через Локотско, взрывают новую, ещё не достроенную церковь, чтобы вымостить себе через топкую хлябь каменную дорогу. А вот тридцать седьмой год - с деревянной церквушки срывают крест, и в этом же году чёрный «воронок» навсегда увозит в неизвестность отца одного из дружков, обладателя четырёх георгиевских крестов...
Калейдоскоп памяти сменяет событие одно на другое. Свидетель нескольких поколений, сегодня Николай Васильевич - практически единственный местный старожил в Локотске, способный вспомнить историю родного села, её жителей, исторические и судьбоносные события. Его, как и многих, мучает вопрос: что стало с российской деревней, почему получилось так, что дети покидают насиженные родителями места, почему зарастают поля и процветает пьянство там, где раньше о праздном образе жизни никто и не помышлял, и заколосятся ли вновь хлеба на родной локотчине.
О. Надеждина
по материалам газеты Крестцы
от 13 апреля 2011 года №27
 

 

]]>]]>